Вже серце давно не б'ється
І почуття твої лише самообман
Голубиш і цілуєш, в душі ж смієшся
Хтось вірить тому, бо це ТВІЙ обман
Ти бреше й цим травиш душі
Ти так зверхньо спостерігаєш біль
І не змити цього лайна у дУші
Вже й рана болюча та ще сиплеш сіль...

Рыбы бывают двух сортов видов: опизденевшие в собственной беспринципности исчадия ада и верные, истинно добрые, с непоколебимой моралью ангелы. Причем мерзким Рыбам, как правило, в жизни все прощают, охуевая, тогда как ангелоподобные Рыбки-мученицы раздражают обывателей недосягаемой святостью. Блядовать могут по-страшному, причем поймать Рыбу на блядстве или заставить ее в нем признаться сложнее, чем увидеть морщерогого кизляка. До последнего вы будете глядеть ей в честные, полные слез глаза и верить, верить. Бездушные гондоны, никаких моральных приницпов. Склонны пиздеть по-черному, причем даже тогда, когда вроде бы и незачем, нагонять туману и вообще вводить людей в заблуждение, но на Рыб нельзя за это обижаться, ацкие муки совести у них - обычное дело, причем мучаются иногда до кучи и за то, чего не делали. Склонны идеализировать людей, а потом обижаться на них за то, что те оказались мудаками. Могут ни с того ни с сего начать мстить миру вокруг, абстрактно и по-уебански. Трогательны в своих иллюзиях, и даже когда оказываются сучарами и падлами, их все равно невольно прощаешь за глобальное неумение жить в нашем матерьяльном мире.

чому все так, чому ми вибираєм біль
чому знов і знов покриває серце її цвіль
чому ми ладні це терпіти і вперто помилятись
чи не краще щось змінити й самим помінятись
????

Вже стільки часу пройшло, а я все топчуся на одному місці. Вихід є, і не один, просто боюся помилитися і змін різких боюся. Боюся, що завтра настане зовсім інше життя і шляху назад не буде.....
Довбані роздоріжжя !!!

Політ і дикий вітер
Це все що я хотів
Набрав я в крила вітру
І в небо полетів
До хмар було так близько
Так близько до зірок
Ще мить і я вже там
Ще мить і я вже сам
Свобода, вітер і життя...
Все це було так близько
Здавалося б ще мить
Та вже за спиною щось болить
І крила обгризає гострий щем....
Додолу падаю все швидше
Й земля уже все ближче
Останній шепіт спраглих вуст
Молитвою благальною звучить:
У небо, вверх, свободи!!!...ЖИТИ !

У-у-у, я сьодня зтанцювало, я раде як слон !

Якщо Вам здається що вона крутиться за годинниковою стрілкою, то у вас сильно розвинута ліва півкуля мозку (логіка, аналіз), проти годинникової - права півкуля (емоції, інтуїція). (с)

Всебічно розвинуті люди кажуть що можна заставити її крутитися як завгодно - і за стрілкою, і проти..
В мене у різні крутиться навіть виходить пів оберту в одну сторону, а потім пів оберту в іншу

Ну от почалося те саме гріше. Коли вона хоче знов повернутися як завжди. Я вже не можу. Всеодно потім все буде так само. НЕ пОВЕРТАТИСЯ! НАзад дороги нема, раніше треба було думати. Я вже з розуму і так на половину зійшов. Все гейм овер. Серце треба клеїти супер клейом. тупо нах

-Привіт !
- Хай ! Це знову я !
- Бачу...
- Ти радий ?
- Так, так дуже...
- А чому якись ніякий, не дивишся навіть на мене. Щось сталося ?
- Та ні все добре. * не розумію чому ми все таки зустрілися*
- А у мене все добре, так класно жити. Люблю життя.
- Я теж. *віддав би його*
- Ти на мене не ображаєшся?
- ЗА що чи є в цьому сенс ?
- О, це добре. Я так скучилася, давай обніми мене.
- А я ні, вибач не буду обнімати... *ох, якби до тебе доторкнутися*
- Все, я на тебе зараз ображуся!
- За що? А зрештою ображайся...
- Хіба тобі зовсім однаково? Чому ти трусишся ?
- Холодно, осінь ж навулиці. *вітре, рознеси мене на частини*
- Ти не відповів.
- Та не онднаково, так ж краще *краще буде коли ти нарешті забудеш мене мучити*
- Розповіси щось ?
- Та нічого цікавого, живу як і усі, трішки сірувато, але та краще покищо.
- Чому ? Я завжди тебе пам'таю веселим. Там де ти там сміх.
- Тепер трошки по-іншому. Я втомився від того. *я всі сили витратив на самовбвиство серця*
- Ти хочеш зі мною говорити ?
- Незнаю..
- Як це так ?
- Ну ти маєш розуміти, це твої улюблені слова * які постійно мене вбивали*
- Тоді я піду?
- Іди... *затримайся ще хоч на мить*
- Бувай
- Дозустрічі * прощай*
-

почати життяз чистого листка ! Ось що потрібно, так і зроблю. :)

Палю останні мости, палю приспівуючи: гори-гори ясно щоби не загасло. Знаю,вороття вже не буде. Напевно і не варто,але може... Ні не може, точно не варто, я більше б так не витримав. Тільки підлечу до небес і крила заберуть, а парашута не дають звичайно. Падати болить дуже,просто нестерпний біль. Так буде краще нам обом. Я більше не буду страждати від твого некохання і не буду тебе мучити соїм коханням. Вогонь щось ніфіга не гріє, тіки сумно. Але то так має бути, пройде трошки часу і навіть сліду від згарищ не залишиться. Всьо, фініта ля комедія.

Она подошла неслышно... Сзади... Закрыла его глаза ладонями.
Он вздохнул.., встал с кресла.., взял её руки... и обернулся:
- Что случилось, малыш? – спросил он нежно и грустно, как всегда, уже ЗНАЯ ответ...
- Я хочу есть, – тихо сказала она, смотря ему в глаза и по-детски улыбаясь.
- Конечно... Давай я потушу овощи? Или сделаю салат? Или ты хочешь какой-нибудь суп? – сбивчиво забормотал он, все еще на что-то надеясь.
- Ты знаешь, ЧЕГО я хочу, - ласково произнесла она.
Её влюбленные глаза не двигались, расширенные зрачки затягивали в себя, даже ладошки вспотели от волнения.
- Ну хорошо... - вздохнул он, и они пошли на кухню.

Она села рядом, достала сигареты и тихонько закурила не сводя с него настороженного, любящего взгляда. Она даже не моргала... Все смотрела и смотрела как он повязывает передник с Бэмби (она подарила его ему после самого ПЕРВОГО раза, а то он закапал любимые светлые джинсы)... Как он нарочито громко гремит кастрюлями и сковородками, мокро звенит вилками и ножами в раковине. В воздухе запахло средством для мытья посуды. Она поморщилась, и он включил вытяжку.

- Как ты хочешь сегодня? – спросил он громко из-за шума вытяжки.
Её лицо осветилось улыбкой, которую он так любил... пока эту улыбку не стало вызывать только ОДНО...
Теперь он боялся этой улыбки и старался не смотреть.
- Наверное.., с картофельным пюре и грибами, - медленно сказала она. Потом, подумав, добавила:
– Ты только не обижайся... - и затянулась сигаретой.
- Не буду, - сказал он, – Но, может,.. все-таки - не сегодня?.. Давай хотя бы... через пару дней, а?.. Ведь так мало осталось… А пюре с грибами я тебе и так сделаю. Вкусное.
Она непонимающе посмотрела на него.
- Да нет... ничего, - вздохнул он... И стал чистить картошку.

Пока жарились грибы, он готовил соус и салат. Он мог сделать все быстрее, но старался оттянуть самое последнее... ТО, что ей было от него НУЖНО...
Руки делали все сами... Он ни о чем не думал. Просто тщательно нарезал огурцы и помидоры, смешивал грибы с луком, помешивал пюре деревянной ложкой.
Он ни разу не обернулся, но знал, что она курит и следит за каждым его движением... И болтает ногами...

Огромное фарфоровое блюдо (он всегда удивлялся, как в неё, такую худенькую и маленькую, столько влезает) постепенно заполнялось океаном желтого пюре, на котором чернели горы из грибов и салата.
- Я, как Бог из каких-нибудь чукотских мифов, - хмыкнул он про себя, забывшись, - Какая-нибудь Великая Утка или Морж-Отец. Ну или… - и осекся, вспомнив, ЧТО ему сейчас НАДО будет сделать.
Наконец, он напустил на свой мирок дождь из кинзы и петрушки.
Придирчиво посмотрел... "Нет... вроде бы - все... Что ж.., ... - пора..."

Он достал из ящика стола огромный зазубренный нож... "Какая прелесть" - захлопала она в ладоши, увидев его когда-то на витрине. "Для О-МА-РОВ", – по слогам прочитала она и улыбнулась: "Это мой подарок тебе на все дни рождения, которые я пропустила из-за того, что мы не были знакомы.., мой крабик", - и мило хихикнула.
Он впервые воспользовался им тем же вечером.
"Удобно?" – заботливо спросила она.
"Ещё бы..." - натянул он резиновую улыбку под мертвые глаза, - "Совсем другое дело... Вот что значит - техника".
Она поцеловала его в губы, и они занялись любовью прямо на столе.
Да... Тогда они ещё трахались, с грустью вспомнил он. "А теперь ей от меня нужно - только ОДНО... Ладно... Неважно... Раньше начну - быстрее кончится..."...

Он снял майку и аккуратно сложил её на стуле. На столе уже стоял маленький тазик... Он склонился над ним и приставил кончик ножа к одному из бесчисленных шрамов на груди... Резко выдохнул и... с силой надавил.
Сзади сдавленно ойкнули (она никак не могла привыкнуть)...
Тело как будто плюнуло кровью... Она хлюпнула об дно тазика одним комком, за которым сразу зажурчали тугие струйки...
С таким же звуком бабушка выдавливала молоко из коровы в ведро, когда он был маленьким и жил в деревне. Он улыбнулся, вспомнив вкус парного молока, и тут же почувствовал солёный едкий запах собственной крови. Его чуть не стошнило...
Он побледнел и зацепил зазубринами ребра. Действуя лезвием, как рычагом, он расширил дыру в груди достаточно, чтобы залезть туда рукой и... вытащить сердце... То есть то, что от него осталось...

Неуклюжий, бесформенный обрубок оказался совсем маленьким. Этот кусочек его души бился абсолютно бесшумно, и ему показалось, что у него на руке сидит маленькая морская свинка, испуганная, с черными глазками-бусинками, и дрожит, дрожит, дрожит...
Он снова вздохнул, ощущая вспотевшей спиной жадный и любящий взгляд...
"Пожалуй.., тут только на два раза и осталось...", - думал он, взвешивая на ладони (когда-то большое сердце), как обычный шмат мокрого мяса. Потом ("Была не была") положил его на деревянную доску, где уверенно разрезал на два куска: один чуть больше другого... Тот, что поменьше, он осторожно положил обратно в дыру между ребрами... Грудь захлопнулась, как устрица, втягивая боль обратно в себя.

Она беззвучно поднялась и тронула его за плечо. Он медленно повернулся, и она нежно слизала кровь, оставшуюся на коже и на ноже...
"Как пенки, которые я выпрашивал, когда мама делала варенье", – против воли улыбнулся он, и она ответила ему любящей улыбкой, от которой он не успел отвернуться.
С каким-то злым остервенением он начал нарезать оставшийся кусок на тонкие полоски, глубоко вдавливая нож в дерево... Потом положил их на край блюда и поставил все это на стол... перед ней!
- Ешь, а то остынет, – строго сказал он.
- Хорошо, любимый, - ответила она, и изящно взяла вилку.
Он сидел напротив и смотрел, как она ест...
- Вкусно? - спросил он, когда блюдо снова стало белым.
- Ещё бы, - облизнулась она, и посмотрела на него голодными глазами, - Только - мало... – и вытерла салфеткой струйку крови из уголка рта.
- Солнце, но ведь почти ничего и не осталось, - терпеливо проговорил он.
- Я знаю, - жалобно протянула она, - Но... может... ещё?.. хоть кусочек?.. Пожалуйста... очень-очень хочется...
Он вздохнул.
- Там на один раз и осталось, любимая... На последний.., понимаешь?..
- Ага.., - грустно вздохнула она, - Так мало... жаль... у тебя - такое вкусное сердце!.. Самое-самое вкусное!.. Ты - самый лучший!.. Я так тебя люблю...
- Я тоже тебя люблю... Можно твою сигарету?
- Они с ментолом.
- Да какая разница.

Он вышел на балкон и затянулся холодным ментоловым дымом...
"Ну, вот... почти и все...", - сказал он засыпающему Городу, - "Ты извини, но осталось только на раз... Ну, может, - на два... И все!.. Как мне жить без сердца?! Так что, я - скоро уйду... Ты тут не скучай без меня, ладно?.. И позаботься о ней, хорошо?.. Она же не виновата... Она - хочет как лучше... И я ведь её люблю..."...
Он затянулся ещё раз и подумал: "Как хорошо, что это не последняя сигарета. Я бы тогда стоял, и пытался ею насладиться как-то по-особому,.. Думал бы о чем-то грустном... Пафосно так.., сентиментально... А сейчас я просто - курю... Потому что впереди ЕСТЬ ещё немного жизни... немного времени, которое можно тратить... хотя бы на то, чтобы просто - курить..."...
Он бросил окурок, и тот маленькой звездочкой полетел с балкона...

В этот момент что-то острое ударило его под лопатку!
Резкая боль парализовала его тело... Он не мог пошевелиться...
А острые птичьи когти сжали его сердце и выдрали наружу...
Он согнулся от боли... и что-то сильно толкнуло его через стекло... вниз... к Городу... на холодную улицу...
В полете он перевернулся на спину и увидел, что она держит в руке последний кусок его сердца.
Она улыбнулась ему самой красивой и самой любящей из её улыбок...

Он упал на промерзший асфальт и битое стекло!
Дыра в спине точно накрыла недокуренный им бычок, и тот сжигал живое мясо... Все его кости были переломаны... Гниющая боль пульсировала во всем теле... Он не мог пошевелиться...
Но... - он был ЖИВ... пока живо было сердце...
"Я люблю тебя", - прошептал он, глядя на единственный огонек высоко вверху – окно кухни. "Доедай... И я, наконец, высплюсь...", - подумал он, коченея от холода...

Но время шло, свет в окне погас, а он все дышал и дышал... И его волосы покрывались инеем...
"Наверное, ты оставила немного на потом, любимая... Глупая... Я бы и так отдал тебе ВСЁ!.. до конца!.. Неужели, ты - не поняла, любимая?.. Просто я не хотел, чтобы у тебя заболел животик... только и всего... А ты меня опять не поняла...", - думал он, и корчился от холода... И сгорал от боли в переломанных костях...
И шептал вверх: "Любимая... Любимая... Люблю тебя..."...

Последний кусочек сердца она съела на завтрак...

Он умер с открытыми глазами, улыбаясь...

И его улыбка немного растопила холодное февральское небо...

Тепер я сам ! І не знаю як реагувати... Свобода, я її так хотів, але в полоні кохання якось краще було. А мо то від незвичності. Почну нове життя, спогади сховаю. Але перше треба пережити.

Осінь... ти чуєш, вона вже іде ? Залізе до тебе всередину і почне висмоктувати літо. Помалу, по краплинці тягнутиме життя, радість, сміх.... А що далі? Далі ти не будеш жити, а існувати. І ззовні наче нормальна людина, а в середині страшна порожнеча.Така вона красива осінь...